Жизнь, смерть и чаепитие

О втором дне фестиваля «Формы танца» Новой сцены Александринского театра и студии «Эскабо»

Вероятно, именно острое чувство обиды за отечественный современный (виртуозный) танец, обуявшее меня с утра, сподвигло пристальнее присмотреться к спектаклю Ксении Михеевой «Последнее чаепитие». Оттого смотрела я на него внимательным и добрым взглядом. И… все прошло хорошо!

Аквариум, где и пьют чай герои балета К. Михеевой

Часовой (!) спектакль, воплощенный пятью артистами, изобиловал танцем (на самом деле виртуозным), зрелищной манипуляций с предметами, впечатляющими хореографическими структурами, разнообразием представленных характеров персонажей. Абсурдистская пьеса, в которой в течение часа в общем-то ничего не происходит, но и ежесекундно все меняется зрелище для восприятия не самое простое, но дающее простор фантазии хореографа при разработке образов всех этих странных людей и ещё более странных ситуаций. Конечно, у меня есть вопросы к конструкции спектакля, конечно, не без шероховатостей с точки зрения образных решений и визуальности, и не обязана я разделять зону интересов хореографа (в частности, я скорее не разделяю), но… ☝️ Это хорошо сделанный танцевальный спектакль, добротный художественный продукт! Поэтому примите, Ксения Михеева, моё большое уважение и искренние поздравления!

на первом плане Анна Шульдякова, Ярослав Дидин

И тем радостнее мне было наблюдать за «чаепитием», что исполняли его пятеро прекрасных танцовщиков, каждый из которых яркая творческая единица. Анна Шульдякова – выпускница Консерватории, Ольга Саяпина – представительница Института Культуры, Станислав Пономарев – звезда Танцев на ТНТ, Ярослав Дидин – выпускник Университета Профсоюзов и Никита Маркелов – экс танцовщик труппы Саши Кукина (не говорю, что именно эти институции их и научили так танцевать, а скорее даю некий социальный маркер). Все они наделены специфической артистической харизмой, техничны и при этом работают в ансамбле, соблюдая единый стиль поставленной хореографии. Гордость берет за такие труппы в Петербургском танцевальном фрилансе!

Программа кинотанца во второй день фестиваля продолжала знакомить публику с работами Российских художников последнего десятилетия. А у меня что-то закралось сомнение, может стоит рассказать о жанре? Давайте сверим понятия? Итак, кинотанец не стоит путать с фильмом-балетом, где камера фиксирует балетный спектакль, только идущий не на сцене, а чаще всего в павильоне с натуралистичными декорациями. Видео из ютуба с вариациями фей резвости, смелости и хлебных крошек – это тоже не кинотанец, хоть формально там есть танец и камера. Кинотанец как жанр скорее ведет свою родословную от понятия «хореографирования пространства» и у камеры в этой ситуации выстроена «хореография» (или вернее у кадра). А вот будет ли человек в кадре танцевать –  зависит от художников, но не является непременным условием. Изучать это явление с точки зрения традиционного искусствоведения – дело бессмысленное, и здесь предложу подход через Визуальные исследования. Но это тема отдельной статьи.
А пока поблагодарю «Формы танца», что включили кинотанец в повестку дня.  

Джулиен Гамильтон, Алина Михайлова, Владимир Волков (виолончель) «Жажада пространства» .

Хедлайнером фестиваля, как ни крути, был Джулиен Гамильтон. Британский танцовщик, возраста 60+ привез две работы: соло и дуэт (или скорее трио, считая музыканта). И как только он начал двигаться, так взбудораженные засилием иностранных возрастных танцовщиков мысли, вдруг потекли спокойно и ясно. Пару недель назад только в Питер заехали Мац Эк со своей женой Анной Лагуной, исполнившей два дуэта с Иваном Аузели. Примечательно, что один из их дуэтов назывался «Память», а соло Гамильтона «На память» – тренд очевиден.

Мысли мои унеслись к танцовщикам и их телам. Старым телам. К движению старого тела.
Молодой танец несет в себе энергию и страсть – все, что присуще Жизни.
Танец старого человека — несет уверенность, спокойствие. От него веет Смертью.

Смерть значительна, торжественна
Жизнь мимолетна, суетлива.

И чем более реактивный, выносливый и технически сильный танец старого человека, тем больше мы ощущаем исключительность этой ситуации, она лишь утрирует ощущение скоротечности жизни, изнашивания тела.

Молодой танец о борьбе (с гравитацией, лишним весом, несправедливостью общественного устройства), старый танец о принятии.

В таком контексте, дуэт Джулиена Гамильтона и Алины Михайловой воспринимается как танец Жизни со Смертью. И когда эта молодая шаманка заклинала время и пространство он был самое Время и самое Пространство. И ощущение значительности происходящего и вселенского равновесия не покидало, пока они были на сцене. Трудно было выйти из этого гипнотического состояния.

Подводя итоги, скажу, что фестиваль осознанно или нечаянно собрал разношерстные категории сообщества современного танца Петербурга, что само по себе просто необходимо этому сообществу. Ибо пока мы разрознены – мы слабы, а вместе – мы сила!

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s